Краболов «Polaris» (промысловый номер F-144-V, IMO 8030623) добывал снежного краба в Баренцевом море под норвежским флагом из порта Вардё. Построенный в 1981 году как американский трубовоз и перестроенный под краболов, он нёс позывной LCER, а сегодня работает под российским флагом как POLAR ENTERPRISE.
Именно с «Polaris» в сентябре 2015 года началась морская карьера Рената Бесолова — основателя образовательного проекта BFISHERMAN. В свои 21 год он пришёл сюда матросом палубной команды и провёл на борту 299 суток за три рейса 2015–2016 годов.
Для Рената это судно стало фундаментом: здесь он освоил настоящее палубное морское дело, прошёл путь от новичка до реф-машиниста и получил опыт, который позже лёг в основу его методологии трудоустройства в рыбную отрасль Норвегии.
«Polaris» был построен в 1981 году и начинал службу как американский трубовоз. Позже судно перестроили под краболовный промысел: компании требовалась большая открытая палуба, ведь краболовы берут в море сотни ловушек, и под них нужно много места. При этом корпус остался плоскодонным, класса «река», — конструкция, плохо приспособленная к открытому Баренцеву морю, где волна сильно раскачивает плоское дно.
Под норвежским флагом судно было приписано к порту Vardø в Финнмарке и несло промысловый номер F-144-V, позывной LCER и MMSI 258387000. Именно в этот период — с 2015 по 2016 год — на «Polaris» работал Ренат Бесолов.
История «Polaris» под норвежским флагом завершилась в 2017 году. Судно попало в шторм, и в корму ударила льдина — большую часть года Баренцево море покрыто льдами. Удар вынес гребной вал с винтом на несколько метров наружу, и до берега экипаж дошёл на одном винте. За этим последовали серия ремонтов и трудности у компании, после чего судно решили продать.
Сегодня бывший «Polaris» работает под российским флагом под именем POLAR ENTERPRISE (IMO 8030623, MMSI 273410850, позывной UBQQ3) с портом приписки Мурманск и продолжает добывать снежного краба в Баренцевом море. Несмотря на смену названия и флага, номер IMO остаётся прежним — он навсегда привязан к корпусу судна.
| Тип судна | Краболовное промысловое судно (snow crab vessel) |
|---|---|
| Промысловый номер | F-144-V (Финнмарк, Норвегия) |
| Номер IMO | 8030623 |
| Позывной | LCER (под флагом Норвегии) → UBQQ3 (Россия) |
| MMSI | 258387000 (Норвегия) → 273410850 (Россия) |
| Год постройки | 1981 |
| Длина (LOA) | 54,86 м |
| Ширина (бимс) | 12 м |
| Осадка | ≈ 3,5 м |
| Валовая вместимость (GT) | ≈ 875 рег. т (в реестре POLAR ENTERPRISE — 961) |
| Дедвейт | 497 т |
| Скорость | ≈ 9,7 узла (макс. ок. 12,3) |
| Корпус | Плоскодонный, изначально американский трубовоз, перестроен под краболов |
| Район промысла | Баренцево море, рабочие глубины 280–300 м |
| Порт приписки | Vardø (Норвегия) → Мурманск (Россия) |
| Флаг | Норвегия (период работы Р. Бесолова) → Россия |
| Текущее название | POLAR ENTERPRISE |
Ренат Бесолов пришёл на «Polaris» матросом палубной команды (Able Seaman, AB). На краболове всегда есть две бригады — палубная и фабричная; документы у всех одинаковые, но именно на палубе осваивается настоящее морское дело. Ренат целенаправленно работал на палубе и за время службы освоил швартовку, постановку и выборку ловушек, работу с судовыми механизмами.
Одной из его постоянных позиций был «первый номер» — подъём ловушек со дна и передача их на нижнюю палубу. Ближе к концу работы, когда штатный машинист списался домой, Рената взяли реф-машинистом второй смены: он контролировал подачу фреона, чтобы заморозка краба шла как надо. Так к палубным навыкам добавились основы судовой рефрижерации.
Это был первый корабль в карьере Рената и, по его собственным словам, самое суровое физическое испытание в жизни: ему был 21 год, а вахты шли двенадцать через двенадцать. Многие новички из России, Украины, Беларуси и других стран постсоветского пространства не выдерживали и списывались. Ниже — судовой журнал его рейсов на «Polaris».
| Рейс | Выход | Порт выхода | Возвращение | Порт прихода | Суток |
|---|---|---|---|---|---|
| 1 | 22.09.2015 | Kirkenes | 29.12.2015 | Tromsø | 98 |
| 2 | 01.02.2016 | Tromsø | 20.07.2016 | Hammerfest | 170 |
| 3 | 18.03.2016 | Båtsfjord | 18.04.2016 | Kirkenes | 31 |
Итого по судну: 299 суток на борту.
«Polaris» вёл промысел снежного краба (Chionoecetes opilio) в Баренцевом море. Ловушки выставляли на дно на рабочих глубинах 280–300 метров, в том числе за Северным полярным кругом. Когда приходили льды, буи приходилось долго искать, а затем тралить специальной металлической «кошкой», чтобы поднять ловушки.
Добытого краба обрабатывали прямо на борту. Работа делилась между палубной командой и фабрикой: живого краба сортировали, готовили и замораживали на фабричной палубе с помощью фреоновой холодильной установки. Готовая продукция — мороженый снежный краб для рынка морепродуктов.
Обычным приловом были тигровые зубатки: они заплывают в краболовные ловушки и поедают беспомощного краба. Из оборудования на судне испытывали и крупные американские ловушки-«чемоданы», но они оказались слишком громоздкими, требовали крана под каждую и не оправдывали себя на разрозненных скоплениях краба — от них отказались в пользу более простых и лёгких.
Распорядок на «Polaris» был жёстким: вахты двенадцать через двенадцать, без скидок на погоду. Экипаж был интернациональным — капитан-норвежец, много лет работавший с русскоязычными командами, и моряки из стран СНГ. Несмотря на конкуренцию между судами, краболовы Баренцева моря всегда выручали друг друга: передавали грузы, забирали посылки с берега, чтобы не гнать ради мелочи целое судно.
Отдельная наука — одежда. Плотные балаклавы быстро покрывались снегом и замерзали, лишая обзора; оптимально было одеться так, чтобы было слегка холодно, и использовать лёгкие бафы — в движении человек согревается и не потеет. С перчатками действовало правило живой очереди: приходя на замену, ты обязан повесить сушиться чужие мокрые перчатки — иначе сушилок на всех не хватало.
Работа была физически тяжёлой и непредсказуемой: стоя на палубе, не всегда знаешь, когда начнётся выборка, как одеться, — а начаться может в любую секунду. Именно здесь, по словам Рената, он «перестал быть морским туристом» и стал настоящим моряком.
Шлем «RENAT BESOLOV / SAVE ME». Сначала экипаж работал без касок. Когда капитан, по требованию компании и страховщиков, обязал всех надевать шлемы, начало происходить странное: люди один за другим стали получать удары по голове — хотя без касок ни падений, ни ушибов не случалось.
Художник на борту. Ренат окончил художественную школу в Кишинёве. Чтобы отличать свою одежду от одинаковой экипировки экипажа, он нарисовал якорь у себя на спине — а вскоре команда стала просить его расписывать их вещи. Так капитан и запомнил его как «художника».
Японское телевидение. На борту «Polaris» работала съёмочная группа японского телевидения, снимавшая краболовный промысел в Баренцевом море.
Эвакуация вертолётом. Одного из членов экипажа, Wathana Lakta Myhre, с подозрением на перелом рёбер эвакуировали с судна вертолётом.
Фреон и фосген. «Polaris» оставался одним из немногих судов в Норвегии с фреоновой установкой. Места это опасные: при утечке или курении рядом на кончике сигареты может образоваться фосген — боевой газ Первой мировой войны.
Травма глаза. Во время работы Ренат повредил левый глаз клешнёй краба — обычный риск палубной команды на краболове.
«Polaris» — это судно, на котором Ренат Бесолов стал моряком. Здесь он освоил полное палубное морское дело, которого многие так и не узнают, годами проработав только на фабрике: швартовку, работу с ловушками, позицию «первый номер», основы судовой рефрижерации и командную работу в Арктике.
Этот этап стал фундаментом дальнейшей карьеры. После «Polaris» Ренат продолжил работать в норвежском краболовном и рыболовном флоте — на судах M/S Hunter, M/S Northeastern и других, поднимаясь до должностей боцмана и реф-машиниста.
Опыт самостоятельного трудоустройства в норвежскую рыбную отрасль и прохождения пути от новичка до полноценного моряка лёг в основу образовательного проекта BFISHERMAN, где Ренат Бесолов учит других находить работу в рыболовной и краболовной промышленности Норвегии. Профессиональная морская траектория Рената связана и с Maricert — морской сертификацией. «Polaris» навсегда остался в самых тёплых его воспоминаниях — как замечательное начало.
«Polaris» — бывший американский трубовоз, перестроенный под краболов. Компании нужна была большая палуба: краболовы берут в море сотни ловушек, и места требуется много. Но судно было плоскодонным, класса «река», — а здесь, в Баренцевом море, рабочие глубины 280–300 метров, и волна сильно раскачивает плоское дно.
Это было, наверное, самое суровое испытание в моей жизни. Мне был 21 год, и с такими физическими нагрузками я не сталкивался никогда. Вахты — двенадцать через двенадцать. Много новичков из России, Украины, Беларуси и других стран СНГ; многие списывались, не выдерживали. У меня выбора не было: я знал, что эта работа — мой шанс что-то изменить.
Это было самое суровое испытание в моей жизни. Мне был 21 год.
На берегу мы разбивались по сменам и несли сторожевую вахту, чтобы на борт не попали нежелательные гости. Я сидел на мостике, слушал музыку и читал первую книгу Роберта Кийосаки — «Богатый папа, бедный папа». Она так зацепила, что я впервые задумался об активах и пассивах — и о том, что активов нужно как можно больше. За тот рейс я прочитал все его книги.
В этом рейсе я всех убеждал фотографироваться. Деньги, заработанные в море, потратятся, а фотографии останутся — это единственное, что можно показать детям и внукам. Сначала относились скептически, особенно к новичку с такой идеей, но потом всем понравилось, и в любую свободную минуту я собирал ребят на пару кадров.
У нас был интересный случай: весь экипаж работал без касок, с открытой головой — просто в шапках. Потом вышло распоряжение капитана: всем надевать шлемы. Экипаж противился, но капитан добился своего — это было требование компании, связанное со страховкой и государственными регуляциями. И в тот момент, когда все надели шлемы, начало происходить невероятное: люди один за другим стали получать удары по голове — хотя раньше, без касок, не было ни падений, ни ушибов.
Деньги из рейса потратятся. Единственное, что останется детям и внукам, — фотографии.
Прямо на палубе у нас стоял строительный вагончик с кипятильником. На переходах можно было забежать туда, сменить перчатки, согреться. Самым страшным преступлением было не залить в него воду — ребята приходили с палубы замёрзшие. На нём так и было написано по-русски: «Залей меня». Этот кипятильник был нашим лучшим другом.
Степан Мороз был у нас начальником палубы (майором). После Норвегии он вернулся в Россию, окончил судоводительский факультет и теперь работает старшим помощником капитана на Дальнем Востоке — тоже на краболовах.
В конце сезона, забив всю морозильную продукцию, мы попробовали взять живого краба. Но снежный краб очень капризный: пока идёшь от района лова до берега, часть особей гибнет, а погибшие тянут за собой других. Поэтому на столе мы стоим и перебираем — смотрим качество, кто из них выжил.
Нашего повара звали Ирина — готовила обычную домашнюю еду. Рядом — Wathana Lakta Myhre, парень тайского происхождения, выросший в Норвегии. После рейса на «Polaris» он поступил в университет, выучился на судоводителя и впоследствии стал капитаном одного из судов компании Ervik Havfiske AS, владеющей одним из крупнейших ярусоловных флотов.
В одну из вахт краба не было, и мы собирали на борт большие стопки ловушек, чтобы перевезти их в новые квадраты. Чем выше стопка, тем сильнее раскачивает плоскодонное судно. Одна из стопок завалилась и придавила Wathana — было подозрение на сломанные рёбра. С берега вызвали вертолёт и эвакуировали его в госпиталь. Мы продолжили работу.
В том рейсе я был «первым номером»: специальной кочергой цепляешь ловушку, открываешь и вытряхиваешь краба. В один момент клешня вышла из ловушки и попала мне в глаз. Было очень больно, но выборку не остановить — я прикрыл глаз и доработал смену, чтобы поднять все ловушки со дна. Капитан дал обезболивающие капли и перевёл меня с ветреной позиции на нижнюю палубу — заряжать ловушки.
Выборку нельзя остановить. Я прикрыл глаз и доработал смену.
У нас на борту снимало японское телевидение — Япония один из главных оптовых покупателей краба. Это не было шоу в духе «Смертельного улова»: каждый день в море — это деньги, инсценировать кадры мы не могли. Но фильм о работе на норвежских краболовах получился отличный. Жаль, вышел он только на японском ТВ.
Весь рейс я простоял «первым номером» — поднимал ловушки и отправлял их на нижнюю палубу. Одежда у всех одинаковая, поэтому мы её по-разному разрисовывали; я нарисовал себе якорь на спине, чтобы куртку было легко отличить. Я окончил художественную школу имени Хьюсова в Кишинёве, ребята это заметили и стали просить рисовать на их вещах. Так капитан и запомнил меня как художника.
Палубная команда всегда участвовала в швартовке. На краболове две бригады — фабрика и палуба; документы у всех одинаковые, но я рад, что попал именно на палубу. За эти годы я освоил всё морское дело. Иные годами работают на фабрике и так и не узнают настоящего морского ремесла.
Краболовы, работающие в Баренцевом море с норвежской стороны, всегда выручают друг друга — даже будучи конкурентами. Бывает, одному судну нужно что-то передать или забрать; или мы узнаём, кто идёт на берег, чтобы захватить чужую посылку и не гнать ради неё целое судно. Несмотря на конкуренцию, в море мы помогаем друг другу.
Нам нередко попадаются тигровые зубатки: они заплывают в краболовные ловушки и поедают краба, пока тот беспомощен внутри. Так что наш обычный прилов — это зубатка.
Мы готовимся к выборке ловушек в ледовых условиях за Северным полярным кругом; глубина здесь порядка 300 метров. Я в резиновой куртке, штанах и перчатках — готов поднимать буи. Когда приходят льды, буи долго ищешь, а потом тралишь специальной металлической кошкой, чтобы достать ловушки. В такие моменты очень холодно: стоишь на палубе, не знаешь, когда начнётся работа и как одеться, — а начаться может в любую секунду.
Экипаж «Поляриса»: Вова из Приднестровья; старший помощник Олег Петрович; два брата из Молдовы; Степан; Станислав Лушманский; боцман; заведующий фабрикой и капитан-норвежец, много лет работавший с русскими экипажами. Ренат Бесолов два года оставался самым молодым на этом краболове.
Когда я уже долго отработал на судне, наш машинист списался домой, и понадобилась замена — меня взяли второй сменой. Пока он спал, я контролировал подачу фреона, чтобы заморозка краба шла как надо. Таких судов на фреоне в Норвегии оставались единицы: установки опасные. Если курить рядом или есть утечка, на кончике сигареты может образоваться фосген — боевой газ Первой мировой. Место опасное, но новая должность была интересной.
Даже работая в море, на палубе всегда ходишь с грязью на лице. Ловушки ложатся на дно, цепляют глиняный слой, и когда поднимаешь их, грязь разносится по всей палубе — её постоянно смываешь, и лицо тоже. После первого же рейса я перестал быть «морским туристом»: слишком много дней проводишь на открытом холодном море, и потом тянет держаться от воды подальше.
Каждый раз, когда приходишь поменять перчатки, ты обязан повесить сушиться чужие — если кто-то оставил мокрые. Так у нас держалась живая очередь и командная работа: сушилок не хватало, а перчаток было много. На каждого должно приходиться около трёх пар на просушке, но на некоторых позициях руки промокают быстрее — и нужно успеть и высушиться, и остаться в хороших отношениях с остальным экипажем.
Я перепробовал разные балаклавы и одежду, чтобы защититься от стихии. Оказалось, плотные балаклавы быстро покрываются снегом и замерзают — перестаёшь видеть. Лучший вариант — одеться так, чтобы было слегка холодно, и использовать лёгкие бафы. Когда начинаешь двигаться, согреваешься и не потеешь. Оденешься слишком тепло — вспотеешь и заболеешь.
Такими большими ловушками-«чемоданами» ловят американцы; норвежцы пробовали, но они слишком громоздкие и не покрывают всю площадь промысловых квадратов. Под каждую нужен кран, а если в точке всего несколько крабов, ловушка в несколько сотен килограммов себя не оправдывает. Эти ловушки, что привёз «Polaris», так и остались лежать на берегу — решили работать более простыми и лёгкими.
Когда кран работает с тяжёлыми ловушками и буями, часть палубы крановщику не видна — это «слепая зона». Там стою я и подаю сигналы, чтобы груз шёл точно и никто не пострадал.
История «Polaris» закончилась в 2017 году. Мы попали в шторм, и в корму плоскодонного краболова ударила льдина — Баренцево море большую часть года во льдах. Льдина вынесла вал с винтом на несколько метров наружу, и до берега мы дошли на одном винте. Дальше — серия ремонтов и трудности у компании. Судно решили продать в Россию; теперь оно работает в Баренцевом море под российским флагом, под именем «POLAR ENTERPRISE».
«Polaris» навсегда останется в самых тёплых воспоминаниях. Со многими из экипажа мы общаемся до сих пор: кто-то стал судоводителем и капитаном, кто-то — механиком, кто-то ушёл в бизнес и сменил сферу. Это было замечательное начало. И я выбрал продолжить морскую карьеру.
«Polaris» навсегда останется в самых тёплых воспоминаниях. И я выбрал продолжить морскую карьеру.